Заметки о формировании рабочего батальона Свердловского района г. Москвы

Пшеничный Петр Митрофанович

 

12 октября 1941 года секретаря нашей Парторганизации т. Абрамян вызвали в Свердловский РК ВКП (б) и сообщили ему о Партийном решении по организации для защиты Москвы рабочего батальона Свердловского района.

Когда Абрамян сообщил нам – членам Партбюро стройтреста № 17 об этом решении, то я тут же заявил, что я записываюсь в этот батальон.

13 октября я явился в военный отдел Свердловского РК ВКП (б) к т. Столбову и после беседы с ним я занялся работой по организации батальона, как предназначенный на должность командира батальона.

По существу над организацией батальона работал весь райком партии во главе с секретарем т. Новиковым.

Военный отдел, отдел кадров работали беспрерывно по отбору членов и кандидатов партии для батальона, а также беседовали с беспартийными товарищами, изъявившими желание записаться добровольцами в этот батальон.

В 2.00 14.10.41 г. за мной на квартиру приехала машина Райвоенкома с запиской о немедленной явке в Райвоенкомат.

По приезду я встретил Райвоенкома вместе с т. Столбовым, Казиевым и Рогачевым и мы все поехали в здание Моссовета, где помещался штаб обороны.

Там собрались представители всех районов г. Москва и после короткого совещания наметили районы обороны для каждого рабочего батальона.

Нашему Свердловскому батальону указан район обороны на северо-западной окраине сп. Кутузовского между Киевская ж.д. и северо-западной окраиной п. Фили. С тем расчетом чтобы к исходу дня 15.10.41 г. мы заняли оборону.

В 6.00 14.10.41 г. мы все без т. Столбова поехали на рекогносцировку местности, откуда возвратились к 10 часам утра.

К этому времени наш Райком ВКП (б) отобрал для б-на около 120 человек. Нужно было ускорить работу, чтобы к следующему дню сформировать полностью хотя бы одну роту.

К концу дня 14 октября составился список около 200 человек, и по этому списку товарищи были вызваны 15.10.41 г. в театр Ленинского Комсомола, где им всем объяснили: цель и назначение их вызова, и объявили о переходе с 16 октября на казарменное положение с явкой к 12.00 16.10.41 г. с необходимыми вещами на место сбора.

16 октября прибыло около 150 человек, из них часть отпросилась на несколько часов для провода эвакуирующихся семей, часть из них потом не возвратилась. Всего из этого состава осталось около 140 человек.

Зато 16 и 17 октября, когда угроза Москве почувствовалась наиболее остро, наплыв добровольцев и партийных и беспартийных значительно усилился.

РК ВКП (б) производил тщательный отбор и даже при этих условиях мы к концу дня 17 октября имели около 350 человек.

К этому времени мы полностью сформировали стрелковую роту (командир роты лейтенант Рогачев и политрук Петров).

Пулеметную роту (командир роты ст. лейтенант Казиев и политрук Филиппов).

Взвод истребителей (командир взвода истребителей т. Маркусевич).

Взвод химзащиты (командир взвода майор Павлов).

А также хозяйственный и санитарный взводы.

Санитарный взвод, возглавляемый участницей гражданской войны т. Оя был очень большой и часть людей из этого взвода мы перевели в другие подразделения.

В штабе батальона были: командир батальона Пшеничный, Военком – Стуков, начальник штаба – Калинин, адъютант – Салтанов, и другие технические работники.

Одновременно с формированием батальона проводилась работа по обучению его, вооружению и обмундированию.

Батальон вооружался новыми польскими винтовками и пулеметами.

Большую работу по вооружению батальона провела комсомолка Алла Агеева. Она получала на базах оружие и передавала всем подразделениям, неутомимо работала по 20 часов в сутки.

Обмундирования форменного мы не получали, но те, кто был плохо одет или обут, тому выдавали обувь, телогрейки, шаровары и т.д.

Хуже обстояло дело с питанием. В большинстве бойцы питались всухомятку колбасой и галетами, и только с приходом 17 октября добровольца т. Александрова, последний вместе с Фаерманом энергично взялись за организацию питания. Договорились со столовой и обеспечивали в дальнейшем на все время горячей пищей бойцов батальона.

18 октября прибыл ко мне работник штаба 1 коммунистического полка и передал мне приказание к 15.00 18.10.41 г. явиться в штаб полка (Тимирязевская академия), а батальону в 15 часов выступить по направлению Дмитровского шоссе. (До этого ночью с 16 на 17 октября меня вызвали в Моссовет и сообщили и новом районе обороны).

Поставив в известность секретаря РК ВКП (б) мы с военкомом поехали в Тимирязевку, поручив начальнику штаба т. Калинину и командиру 1 роты т. Рогачеву вести батальон по указанному маршруту.

В Тимирязевке мы явились к командиру полка майору Кузнецову и после короткой беседы мы выехали с командиром полка в В. Лихоборы.

По дороге встретили наш батальон, который шел походным порядком. Остановили его на привал, поручив т. Калинину найти помещения для ночлега батальона в районе Н. Лихоборы.

В В. Лихоборах командир полка указал нам район обороны, и мы возвратились к своему батальону.

Когда прибыли к батальону, командир пулеметной роты Казиев меня спрашивает, не видел ли я его пулеметы. Оказалось, что пулеметная рота погрузила свои пулеметы и патроны на машину, и машина, обогнав колонну, уехала вперед. На машине с пулеметами поехала т. Агеева.

Мы все переполошились, послали розыск, и нашли пулеметы, машину и т. Агееву в В. Лихоборах, на участке Сокольнического батальона, который прибыл туда на два дня раньше нас.

Через несколько дней нас объединили с батальоном Сокольнического района в один батальон и наименовали Третий стрелковый батальон 1 коммунистического полка. Командиром батальона был назначен майор Ганенков, прибывший из штаба полка. Я остался начальником штаба.

В начале ноября наш батальон передали во вновь формируемый Третий полк Московских рабочих, и он получил наименование Второй стрелковый батальон Третьего стрелкового полка Московских рабочих. Перед передачей в наш батальон еще влилась одна рота Краснопресненского района.

В первых числах ноября меня перевели в штаб Третьего стрелкового полка.

 

П. Пшеничный 11.01.42 г.

 

История вооружения 3 Московской коммунистической дивизии

Автор неизвестен

 

В октябре месяце 1941 года, когда германский фашизм, сосредоточив на западном фронте большое количество своих пехотных, танковых и моторизованных дивизий, артиллеристских соединений и авиации, бросился в свое второе наступление на Москву и стал угрожать сердцу Советской страны столице Москве; на защиту своей красной столицы поднялись сотни добровольцев коммунистов и беспартийных большевиков. Районные партийные организации, возглавившие это движение, приступили к формированию рабочих батальонов, задачей которых являлась защита города Москвы от немецких бандитов на ее ближайших подступах.

Первейшей задачей районных партийных, общественных организаций и Райвоенкоматов, принявших непосредственное участие в формировании этих батальонов, была - вооружение этих батальонов.

Вопрос со свободным оружием в тылу в то время стоял чрезвычайно остро, а поэтому для вооружения этих вновь формируемых батальонов было использовано все старые вооружения, находящиеся в различных школах, институтах, районных организациях Осоавиахима, в заводских отрядах охраны, и т.д. Большая часть этого оружия являлась учебными образцами, по которым велась подготовка и ознакомление с вооружением отдельных осоавиахимовских кружков, учащихся средних общественных и специальных школ, институтов и т.п., (как пример, можно привести вооружение б-на, сформированного парторганизацией Киевского р-на, оружием, изъятым с кинофабрики Мосфильм, употреблявшимся на фабрике как реквизит при съёмках различных патриотических батальных фильмов, например «Пётр I», «Чапаев» и др.) Таким образом большую часть всего этого оружия необходимо было отремонтировать для того, чтобы иметь возможность употреблять его как боевое оружие. На вооружение этих батальонов поступило следующее стрелковое вооружение:

Индивидуальное

винтовки: 1) отечественные калибр 7,62; 2) немецкие калибр 7,92; 3) польские калибр 7,92; 4) английские и канадские калибр 7,7; 5) французские калибр 8,40; 6) австрийские калибр 7,92;

револьверы и пистолеты: револьвер «Наган» калибр 7,62; пистолет тк и тоз; Маузер, Браунинг и Зауер калибр 6,35; Кольт калибр 11,43 и др.

Коллективное

пулеметы станковые:

Максим калибр 7,62; немецкие максимы калибр 7,62; пулемёты Кольта калибр 7,92; авиапушки пулемёты «Шкас» калибр 7,62; пулемёты «Виккерс» калибр 7,7 и др. оружие.

пулемёты: отечественные ДП калибр 7,02; чехословацкие «Шкода» калибр 7,92; польские калибр 7,92; Гочкиса калибр 7,92 и др.

Как видно вооружение разнокалиберное и различное по своей конструкции, что представляло значительное затруднение и для снабжения этих батальонов боезапасами и запасными частями, которые, кстати сказать, отсутствовали совершенно, а также и для обучения и ознакомления будущих бойцов с таким обилием различных конструкций и марок оружия, что требовало от командиров универсального знания оружия. Одновременно с созданием партийными и общественными органами стрелковых пехотных соединений штабом Московского Военного Округа и штабом обороны г. Москвы формировались артиллерийские дивизионы. Личный состав артиллерийских частей брался из числа мобилизованных Р.В.К., а материальная часть завозилась в Москву со всех концов СССР, главным образом находившаяся во всех арсеналах, снятая с вооружения старых конструкций.

По приказу НКО и штабом обороны г. Москвы приступили в конце октября к формированию участков обороны Москвы на правах дивизии, в том числе участка №1, который послужил стержнем, вокруг которого формируется 3 Московская коммунистическая дивизия.

1-ому участку обороны были приданы 2 полка московских рабочих, 1-ый и 2-ой, формируется из московских рабочих батальонов и созданы как описано выше. Одновременно с формированием стрелковых частей было окончательное доформирование артдивизионов, приданных 1-му боевому участку, 262, 276 и 278. Материальная часть – 41 пушка 76 мм образца 1900 г., 2 гаубицы 122 мм образца 09/07 и 1 гаубица 152 мм образца 09/302. Бойцы вооружены винтовками на 85%.

Наименование

1 и 2 стр. полк

АртДивизионы

Винтовки отечественные

796

348

Винтовки французские 8,00

1483

-

Винтовки польские 7,82

2312

-

Винтовки английские 7,7

283

-

Маузер 7,92

147

-

Винтовки австрийские

5

-

Пулеметы станковые

188

-

Пулеметы станковые Максим 7,62

90

-

Пулеметы станковые польские 7,92

6

-

Пулеметы станковые Виккерс 7,6

-----

6

Пулеметы ручные ДП 7,62

29

-

Пулеметы ручные польские 7,92

39

-

Пулеметы ручные чехослов. 7,92

67

-

Пулеметы ручные  7,92

51

-

Револьвер Наган

1

-

Пистолет ТК и ТОЗ

216

-

пп

-

39

Пушки 76 мм 1900

-

41

Гаубицы 122 мм 09/07

-

2

Гаубицы 152 мм 09/302

-

1

 

Вся артиллерия предназначалась главным образом для борьбы с танками противника, но вместе с тем, артснаряды к орудиям главным образом шрапнель и значительно менее фугасина; бронебойные снаряды отсутствовали совершенно. Запасные части, инструменты и принадлежности матчасти, состоящей на вооружении, так же совершенно отсутствовали, но несмотря на все затруднения, вся артиллерия была подготовлена к встрече непрошеных гостей и отдельные подразделения отпустили гостям соответствующее количество тяжеловесных подарков.

В ноябре месяце 1 участок обороны г. Москвы переформируется в дивизию – 3-ю дивизию московских рабочих со всеми присущими каждой дивизии подразделениями. Формирование этой дивизии шло по линии Н.К.О.. Через артуправление М.З.О. для формируемых частей дивизии отпускает вооружение, правда в очень незначительных количествах и боеприпасы в необходимых количествах.

Усилиями командования при непосредственном участии секретаря МК ВКП(б) Щербакова при моторазведроте дивизии создаются танковые подразделения. На московских заводах для этого подразделения ремонтируют танки и к началу декабря в момент боёв за Москву на близких подступах танки разведроты нашей дивизии так же принимают участие в боях.

Передаётся для вооружения артполка формируемой дивизии 3 шт. 122 мм гаубицы обр. 10/20 с полным комплектом 3 шт. и принадлежностями; 4 пушки 76 мм образца 1933 года.

В критические для Москвы дни, предшествовавшие наступлению Красной армии, один из дивизионов, а именно 276 со всем своим вооружением был выдвинут вперёд в Солнечногорском направлении.

Первостепенной задачей командования 1-го участка обороны г. Москвы и вновь сформированных приданных участку частей было: 1) ремонт всего вооружения состоящего на вооружении в кратчайший срок и 2) организация вооружения отдельных, более мелких подразделений (батальон, рота) однотипным и однокалиберным оружием.

С первой задачей по ремонту оружия справились части не легко (при ближайшем участии партийных организаций гор. Москвы и коллективов рабочих Московских заводов: з-д Серп и молот, Циам, Станкоинструмент и т. д.) и благодаря наличию в отдельных подразделениях бойцов, работавших до армии слесарями на заводах, хотя до приказа в армию не знавшие оружия, но большевистская настойчивость и русская смекалка, помогли личному составу частей, занятому на участке артснабжения, быстро справиться с этой задачей и из всего этого огромного количества, в большинстве своём бутафорского вооружения, воссоздать боевое оружие, с которым можно было устроить достойную встречу зарвавшемуся врагу. Вторая задача так и не была решена командованием путём внутренних перебросок имеющегося оружия от одного подразделения к другому.  К моменту формирования 1-го участка обороны г. Москвы полки имели личного состава:

п/п

Наименование частей

Старший и средний комсостав

Младший комсостав и рядовой

1

Стрелковый полк

292

3391

2

Стрелковый полк

298

2935

 

Процент вооружённости полков 63%, т. е. примерно 2300 человек в двух полках не имели вооружённости совершенно.

Некоторые подразделения дивизии принимают участие в боях - несут материальные потери и людьми и вооружением.

У 278 артдивизиона выбывает две пушки и … у моторазведроты также убывает вооружение.

В ноябре месяце формируются 3 стрелковый полк московских рабочих, на формировании которого из 1-го полка уходит один батальон со всем вооружением и из 2-го полка так же один батальон, тоже со всем вооружением.

В ноябре месяце Дивизия переименовывается в 3 Московскую Коммунистическую дивизию.

После отпора, данного частями Красной Армии злобному врагу под Москвой, 3 Московская Коммунистическая стрелковая дивизия переходит к новому этапу - периоду боевой подготовки всех своих бойцов и командиров.

Попутно постепенно происходит перевооружение и дивизионных отдельных частей: изымается из дивизии ряд иностранных образцов винтовок (канадские винтовки; французские винтовки), отечественная устаревшая материальная часть заменяется на более современную. Придаются 100 мм и 25 мм французские пушки для артиллерийских и полковых батарей и по заверениям Артуправления МЗО в ближайшее время все иностранное вооружение будет изъято из частей дивизии и заменено отечественными образцами, что значительно продвинет вперед боевую подготовку частей дивизии

Воентехник 2 ранга подпись

 

Воспоминания

Кравченко Клавдия Алексеевна (Александровна)

 

Город жил полной свободной жизнью. Казалось, ничто не могло нарушить его спокойствия. Но нет. Зубы точил озверелый враг, скрежетал из-за угла, строя планы нападения на своего соседа - Советский Союз, который спокойно и планомерно укреплял свою мощь.

 День был солнечный, радостный. Вдруг радио провозгласило о выступлении с речью Народного Комиссариата Иностранных Дел тов. В.М. Молотова. Это было 22/06 - 41г.

 В своей речи тов. В.М Молотов сообщил о вероломном нападении на Советский Союз злейшего врага всего мира - фашизма, так нагло ворвавшегося из-за угла, как вор, нарушив мир и покой нашей родной страны.

 С первых дней мой муж Кравченко В.Ф. ушёл в ряды Красной Армии. Я осталась одна. Вся спокойная и счастливая жизнь, в которой мы жили в течение 12 лет, была нарушена. Я не жалела, что муж ушёл, была счастлива, что он, не ожидая вызова из райвоенкомата, ушёл добровольцем. Я гордилась и горжусь, что мой муж любит свою страну и показал себя, как истинный патриот, сын Советского Союза, став грудью на защиту своего отечества.

 Всё это получилось неожиданно. Я осталась одна. Мне хотелось уйти вместе с мужем, но в то время я не могла. С первых же дней мною было принято решение, что в этой Великой Отечественной войне я не должна остаться пассивной. Если на долю моей старшей сестры, Е.А. Анучиной, выпала счастливая доля быть на гражданской войне, целый год партизанить, завоёвывать Великий Октябрь, то я из 7-ми сестёр последняя должна быть участницей в укреплении этих завоеваний и в уничтожении паразитов.

 И вот настал мой счастливый день. Это было 13/X-41г. Перед собой я поставила все задачи, все трудности. Когда меня в комиссии спросили, не испугают ли меня трудности, которые встретятся впереди, я смело ответила, что мною уже всё заранее обдумано и ничто меня не может испугать. Единственно чего я боялась - это медосмотра, как бы меня не забраковали, т.к. только в феврале 1941 г. я перенесла тяжёлую операцию. Но все сомнения рассеялись - медкомиссии не было. Всё было хорошо. Хотелось только вперёд, поближе, где бьют врага. На карту было поставлено всё. Уходя, я бросила на чужих людей квартиру и всё, что приобреталось годами. О своих личных интересах, когда встал вопрос о защите Родины, я забыла. Сердце билось радостно, что я с мужем, хотя и на разных направлениях, могу драться за счастье, за свободу своей страны.

 Но оказалось, что я попала в не регулярные части, а во вновь организованный коммунистический Батальон. Позднее всех нас Дзержинцев соединили с Молотовцами. Таким образом нас стало 65 чел. девушек. Встал вопрос о прикреплении девушек к ротам. Многих уже прикрепили, а я и девушки, которые теперь вместе со мной, сидели и печально ожидали своей участи. Все очень боялись, как бы нас не отправили обратно. Нас было больше, чем полагалось. Но вот настал радостный день, когда в конце октября мне предложили выбрать себе 4 чел. девушек и направиться в роту. Об этом я сообщила девушкам, ранее намеченным мною Умновой Ане, Даниловой Миле, Маслихиной Люсе и Шопен Наде.

 2/XI-41г. радостные и сияющие мы направились в 3-ю роту, которая в то время была в Нахабино. Девушки были счастливы. Наконец-то наши ожидания и боязнь за отсылку домой закончились. Впереди нас ждала огромная работа. По прибытии в роту нас ждало новое препятствие. Девушки, которые были ранее посланы в эту роту, запротестовали уехать оттуда и возвратиться обратно в санчасть. Я вполне понимала их. В душе приветствовала их энтузиазм, их желание остаться в роте. И в тоже время необходимо было отвоевать себе место в роте и только сейчас, или мы никогда не увидим фронта, отошлют обратно, а там куда-либо в госпиталь. Страшно хотелось встретиться с врагом, руки чесались, хотелось задушить его, чтоб навсегда стереть с лица земли кровожадных бандитов. Благодаря моей настойчивости мы остались в роте, а девушки уехали в санчасть. Позднее действительно их всех разослали кого куда.

 С этого дня у нас началась новая жизнь. Как приятно сознавать, что наша помощь идёт на пользу. Но тут выявилось, что при отъезде нам дали очень мало медикаментов. Отсылая, нас снабдили всем, что требовалось в условиях фронта. Но мы столкнулись с другой работой, пока мы лечили бойцов, подготовляя их к бою, так как после перехода, который они совершили в конце октября, у многих были потёртости ног и от непривычки разные заболевания. Пришлось поехать в Иваньково за медикаментами, где тогда стояла санчасть батальона. Целый день в Иваньково я тревожно ждала машину до Нахабино. У меня уже была забота, а как же там в роте, хорошо ли всё сделают девушки? Хотя все они хорошо подготовлены, но по своей молодости могут допустить ошибки. И вот уже поздно вечером машина шла в Нахабино, но она была настолько нагружена, что для меня не было места. Тут снова мне пригодилась моя настойчивость. Помню наверху, на чём- то, с опасностью при рывке свалиться, поместилась я. Меня это не смущало. Я была довольна. Казалось, что я возвращалась домой, к родной матери после долгой разлуки. Да и хорошо, что я возвратилась. По приезде я узнала, что наша рота идёт обратно в Спасск, где уже находился штаб батальона и остальные роты. Предстоял большой переход. Это был для меня действительно большой переход, т.к. за всю свою жизнь я никогда так много не ходила пешком. Я даже немного была не уверена - выдержу ли?

 И вот в ночь с 6/XI-41г. на 7/XI-41г. мы двинулись в поход вместе со всей ротой. Эта ночь была необычной - предпраздничная ночь. В мирное время она выглядела пышной, сияющей, с массами огней на улицах Москвы. Эта ночь мне будет памятна. Несмотря на снежную вьюгу, мы шли и не чувствовали усталости. Мы - девушки - шли впереди. Бойцы жаловались, что мы идём быстро - они устали, а мы шли и потихоньку напевали. На привалах перекидывались шутками. Этот переход показал мне ещё раз, что я способна перенести и большее. Великий день 7/XI-41г. мы встречали вместе со 2-ой ротой. Не смотря на ночной переход и на то, что я отдыхала не более 2-х часов - вечером после торжественной части я уже отплясывала под гармошку с бойцами свою любимую присядку.

 В Спасске многим девушкам пришлось пережить еще тревогу за свое пребывание в роте. Все как то было неустойчиво. Еще все шло укомплектование санотделений при ротах. Одних присылали, других забирали. Ко мне прислали еще 2-х девушек. Спустя некоторое время этих 2-х девушек забрали и прислали одну - Осипову Аню.

 Теперь уже тревога прошла. В этой роте мы остались навсегда и, как мне кажется, и врага бить будем вместе.

 Вот уже как 3-й месяц как мы живем в роте. Трудно было в начале. Практических указаний как-то не от кого было получить, так как все шло формирование и переформирование. К жизни армии я не была обучена. Приходилось изворачиваться и призывать на помощь все свои способности. Но чем больше мы находились в роте, тем яснее становились наши задачи пребывания в ней.

 Помню, как все мы переживали, когда в начале у нас в роте была вшивость, хотя и незначительная, но все же лучше было ее ликвидировать совсем. Я поставила перед собой задачу довести вшивость до нуля. Необходимо было постричь бойцов, как-то поступить с грязным бельем, чтоб они его не держали при себе. Бойцы стриглись неохотно, но где уговором, где приказанием через командование были пострижены все. Как и мы, бойцы почти все не были в Армии, а поэтому не были приспособлены к военной жизни, к военной дисциплине, это были все люди от станка, с производства, пришедшие добровольно для борьбы с гнусными собаками гитлеровцами. Трудно было, но упорная работа с бойцами, занятия с ними и учеба привели к хорошим результатам.

 Трудовая армейская жизнь преобразила производственника в хорошего бойца. Если раньше бойцы не хотели соблюдать правила санитарии, то теперь они сами идут не только нам навстречу, но и подгоняют друг друга. Теперь бойцы живут в землянках. Вся наша работа проводится в землянках. Среди бойцов проводим беседы о правилах пользования индивидуальным пакетом, об обморожении и другое, следим за чистотой землянок, а самое основное, чтоб не было вшивости, она почти доведена до нуля, теперь появление вши у нас, как чрезвычайное происшествие.

 Пусть мы еще не были на фронте, но мы чувствовали, что уже сделано немало и все это направлено против озверелого врага. В ежедневной работе и учебе мы подготовляем себя и выковываем хороших бойцов на защиту нашей родины. Мы не только готовы по санитарному делу, но мы умеем стрелять, хорошо стрелять. Пусть знают собаки фашисты, если они получат от меня пулю, а я в этом уверена, на что способна Советская женщина - дочь своего народа.

 Помню день. Это было 5/I-42г. мне сообщили, что завтра будут фактические занятия. 6/I-42г. в 7ч.30 мин. утра я, Аня Умнова и два санитара тронулись к месту расположения нашего подразделения. В белых маскировочных халатах мы выглядели, как приведения. Сердце радостно колотилось. Хотя это была и учебная, хотелось вправду встретиться с врагом, но все же было хорошо, все необходимо и в будущем нам еще пригодится. Нашему подразделению была дана задача занять деревню. Шли в наступление. Мы двигались сзади. Даже глубокий снег нас не страшил. Было приятно утопать на этой белоснежной пелене, распластавшись ползти по ней. Но я была недовольна тем, что нас не могли использовать для выноски раненых, потому что из дивизии были привезены собаки. Все же я была довольна, даже не чувствовала усталости.

 Своей жизнью и работой в роте я вполне удовлетворена. Я чувствую, что вместе с массой я творю великое, хорошее дело. Жду только момента, чтоб пойти вперед на помощь громить врага. Отплатить озверевшим собакам, гнусным извергам за все слезы матерей, детей и жен. Больное мое место - это утеря мужа. Но я не падаю духом и не теряю надежды, что он жив. Разобьём фашизм - радостная будет встреча. Все личные интересы отодвинуты назад. Одно меня смущает, что вот уже 4-й месяц я ничего от него не имею. Не выразить словами всей ненависти к проклятому врагу. Я уверена, что час расплаты наступил. Враг найдет свою могилу в нашей прекрасной земле, только она ему будет камнем. А у нас снова вырастут гиганты заводы, фабрики, школы и дома. Жизнь зацветет зелёными садами, воспрянет духом наш народ. Враг будет разбит, а фашизм навсегда исчезнет с лица земли.

К. Кравченко 1942 г. 1 батальон 2 сп

 

Воспоминания

Валяев

 

Враг прорвал фронт. Над Москвой нависла грозная опасность. Ещё более мрачными стали и без того дождливые октябрьские дни. Москвичи ждали призыва партии, чтобы взять оружье и громить врага. Всё чаще слышалось требование на оружье. Учебные пункты всеобуча усилили военную подготовку. Газеты, не скрывая правды, били тревогу, призывали встретить врага во всеоружии, не пустить его к красной столице. Защитники Москвы, её истребительные батальоны из рабочих и интеллигенции были полностью готовы.

14 октября началась запись и отбор добровольцев в Красную армию для защиты Москвы. Заводы, фабрики и учреждения посылали на сборные пункты, открытые райкомами партии, своих лучших людей. В эти дни сбылась и моя мечта - встать на защиту страны, партии, всего, что терпеливо меня растило, воспитывало - превратив из батрака в государственного работника.

Трудно было в эти дни быть вне армии. Это тяготило. Поэтому тревога и своя никчёмность как-то сразу забылись тут же после включения меня в список защитников Москвы. Стало ясно, что я должен был делать. Отправив отца жены с Наркоматом финансов РСФСР в тыл, я и жена, по профессии врач, явились на свои сборные пункты.

15/Х в 16.00, как было приказано, я явился на сборный пункт Коминтерновского района, выйдя в Центральном Доме Колхозника на Трубной площади. Все собрались дружно и точно к назначенному часу. По большим залам Дома Колхозника группировались работники одного и того же учреждения или предприятия. Все строго подтянуты, вещевые мешки за плечами, у некоторых свёртки одеял или привязаны котелки.

В каждой группе шли сдержанные разговоры о наступлении немцев, об обороне наших войск, об оставленных семьях, эвакуации учреждений и предприятий.

Суровые лица, продуманные суждения, какая-то особенная красота каждого резко бросалось тогда в глаза наблюдающему. Это был подъём народа: все мы были готовы отдать всё за любимый город, за Родину. Поэтому особенно сурово осуждались паникёры и трусы, что уже в тот день начали творить кое-где своё подлое дело, сея панику и растерянность. Вспоминаются мне два случая из области паники. Наблюдателем первого я невольно оказался в санитарной машине, на которой добирался до сборного пункта. По дороге от Рублёва до Москвы машина подбирала на Можайском шоссе пешеходов. Попал в неё таким образом и трясущийся от страха гражданин. Видимо бухгалтер какого-то учреждения. На нём тонкая одежда, сапоги. За плечами вещевой мешок.

Сам высокий, здоровый, лет 38-40 мужчина. Особенно приметен был у него нос - длинный и заострённый. Всю дорогу он, выставив свой длинный нос в заднее окно машины, смотрел: не догоняют ли нас немцы. Попытки его успокоить не увенчались успехом. Он, видите ли, точно знает, что немцы час назад были в 10 км от Рублево. На самом же деле они находились тогда на расстоянии свыше ста километров.

Свидетелем второго случая проявления паники я был в Наркомфине РСФСР. По поручению товарищей, с согласия своего командира поздно, часов в 10-11 ночи 16/Х я пришёл в наркомат. В кабинете наркома шло в это время нечто по форме похожее на военный совет в Филях. Были в сборе все члены коллегии НКФ и начальники его управлений. Председательствовал нарком т. Посколов. Обсуждался один вопрос - как выбраться из Москвы. Вопрос о предоставлении вагонов правительством решён ещё не был. Дадут ли вагоны или нет - известно не было. Вследствие этого одни предлагали пойти из Москвы пешком, другие вносили предложение захватить несколько автомашин и удрать на них. Секретарь партбюро Маслова и пред... Мирошниченко удрали ещё накануне.

Совещание всё более склонялось к предложению идти из Москвы пешком. Это привело к обсуждению тактики похода. Идти ли всем вместе, группами или поодиночке. Брать ли с собой семьи или оставить их. Нашлись и такие "герои", что заявляли об окружении немцами Москвы, и единственный мол выход из неё остался на г. Горький.

Это было прод....усительное совещание до смерти перепуганных людей. Сделав им предложение пойти со мной на защиту Москвы, я ушёл. Неприятно было видеть их. Позднее я услышал, что правительство дало вагоны, и все желающие благополучно выехали из Москвы.

Проявление паники 15 и 16 октября замечались по всей Москве. Только приход т. Сталина "Сим объявляю" - об осадном положении Москвы быстро и решительно навёл порядок, ударил по паникёрам. Москва организованно  и дружно стала создавать укрепления на своих подступах.

Но следы паники остались, для их уничтожения требовалось большое время. В эти-то дни и формировался наш 2-ой рабочий батальон Коминтерновского района. Подбирались командиры, создавались отделения, взвода и роты. Первую ночь спали в холодном зале. Были без оружья, что особенно волновало всех. На второй день получили польские винтовки и к ним по 20 шт. патрон. Не успели ещё мы просто осмотреть и очистить от фабричной смазки винтовки, как получили приказ выступить навстречу врагу. Командир батальона произнёс речь о стойкости в бою, призвал к победе. Он и комиссар простились с оказавшимися здесь своими жёнами. Часть бойцов, не получившая оружия, осталась в казарме. 16/X в 16.00 час. батальон тронулся в путь. Вышли на Арбат, двигались по направлению к Кутузовке по Можайскому шоссе.

Незабываемые были часы. Минуты роднили людей быстрее, чем раньше десятилетия. В строю бойцы делились сокровенным, тайны не было. Некоторые обменивались адресами. Все полные решимости, прекрасные как патриоты, были лишь взволнованы тем, что не успели вычистить и пристрелять винтовки, мало патрон. Я не видел, чтобы в эти часы  движения к близкому фронту кто-либо трусил, не слышал слов об опасности для жизни.

Нет, это не было свойственно людям, поднявшимся на защиту родной Москвы. Если бы даже у нас не было бы оружья, мы всё равно пошли бы в бой с дубинами, а то и голыми руками, чтобы рвать и уничтожать гадину, попытавшуюся отнять у нас нами же созданную жизнь с расцветающим счастьем. Но не пришлось нам на этот раз дойти до фронта. Там доблестные бойцы Красной Армии остановили врага. Нас повернули от Киевского вокзала  обратно. Кто-то говорил, что этот поход был учением. Не знаю. Знаю, что когда шли, об учении не думали.

Вновь мы ночевали в казарме. На следующий день, рано утром вновь в поход занимать указанный нам рубеж. В Щукино, где был тогда наш рубеж, пришли поздно. Разместились по баракам, где раньше жили рабочие. Сходили на ужин в столовую военгородка. Отыскали титан, разожгли его и напились чаю.

Кругом выставили дозоры, часовых, а в бараках дневальных. Спали хотя и на полу без постелей, но крепко, утомлённые большим переходом. На утро 18 или 19 октября батальон приступил к рытью окопов. Меня же в числе 17 человек направили в распоряжение штаба полка, где формировали комендантский взвод. С тех пор я служу в нём. Вскоре мы приняли присягу Красных воинов. Это было для нас поворотным от гражданства к армейскому. Клятва была дана и надо было строго её блюсти. Началось ученье и служба по охране штаба. Многое об этом ещё можно написать, но для этого нужно время, чтобы всё вспомнить, всё изложить.

 

Валяев Боец комендантского взвода Секретарь партбюро Управления штаба 2 го полка московских рабочих.

11/1 – 42 г.

 

Мои воспоминания

Шеболдова Мария Андреевна

 

17 июля 1941 года я сдала последний предмет и поехала к тете на Фили, где хотела провести последние свои дни отпуска. 22 июня выступает по радио т. Молотов с речью о вероломном нападении германии на Советский Союз. В эти минуты, когда т. Молотов говорил, я была поражена и ничего не могла сказать. Потом что-то во мне зарядилась, что я не ясно себе тогда представляла. Через несколько дней я со своей подругой Шурой Клементьевой подаю заявление в Дзержинский РВК с просьбой послать нас на фронт для оказания помощи нашим доблестным красным воинам. Но перед этим, как подать заявление, мы продумали все, что нас могло ждать впереди, все лишения и невзгоды и неожиданности, которые мы могли иметь. Мы ясно себе представляли ту арену, на которой мы могли очутиться. Но ничто ни устрашало нас, у нас было только одно желание: помогать и уносить с поля раненых. Чтобы мы через определенный промежуток времени снова обрушивались на врага и о себе мы даже не думали. Вот приняли у нас заявление и сказали ждать ответ, мы с ней с замиранием сердца ждали поездку, какими глазами мы смотрели на почтальона, когда он приходил к нам. Через порядочный промежуток времени мне принесли повестку явиться по адресу Рождественский бульвар, 18, РОКК. Директор РОКК т. Харрединов нам сказал, для того чтобы быть полезной на фронте и помогать бойцам нужны медицинские знания. Если желаете пойти на фронт, то учиться 3 месяца. Эти три месяца нам показались вечностью. Но мы взялись энергично за учебу и сократили три месяца на два. И моя желанная мечта сбылась. 15.10.41 г. меня вызвали с работы в РОКК. И зав. учебной частью т. Лейкина сказала: «Мара, завтра в 10  часов утра ты должна явится с вещами в 606 школу. Я приехала домой в 8 часов вечера и стала собирать вещи с тем, чтобы на завтра успеть заехать на работу и к 10 часам в школу. Утром, когда я приехала к метро Сокольники, то меня поразило, что метро не работает. На троллейбусе толкучка, все нервничают, спешат на работу, и я стою, нервничаю. Вообще с горем пополам села на троллейбус, приехала на работу и вижу: все сотрудники, рассеянные ходят из угла в угол, не знают за что браться, лихорадочно уничтожают бумаги, накопленные годами, сходятся в кучки и о чем то шепчутся. Потом расходятся, и так без конца. Некоторые мне говорят: «Мара, не ходи, а будешь партизанить с нами в Московских лесах. Я должна была получить деньги, но не дождавшись кассира, уехала в школу. В этот день я снова пошла на работу и была еще раз поражена тем, что председатель союза т. Аракчеев, член партии с 18 года, который призывал защищать Родину, в такой момент взял деньги, которые были в кассе, оставил союз на произвол и, как трус, выехал в неизвестном направлении. Когда я пришла в 606 школу, то сразу почувствовала, что я считаюсь уже военной. Без спросу нельзя никуда выйти. Это особенно чувствуется после той вольности, как дома, нас одели в военную форму и сколько было радости и гордости в том, что мы военные люди и идем на защиту своего отечества. В Москве мы пробыли всего несколько дней. Числа 21 или 22 мы выступили из Москвы. Шли, уже вечерело, шёл снежок и дома постепенно укутывались ночной тьмой. Мы шли по Московским улицам и пели песни, было какое-то чувство, которое трудно описать, а смысл его таков: а может быть, из нас кто-нибудь идет в последний раз по этим улицам, но никто не говорил об этих чувствах. И только песни становились громче и громче, где-то затихали вдалеке. За окраиной города мы догнали свою часть. Немного отдохнув, мы пошли дальше в конце колонны и опять пели песни. Шли бодро, ни на шаг не отставая от мужчин. А снег все шел и шел. Мы поздно вечером пришли в Покровское-Стрешнево, где остановились в доме отдыха летчиков. Здесь, мы как только вставали, завтракали и шли в сад, где проводились политбеседы. Занимались ползаньем, выноской «раненых», часть дежурила в санпункте и дневали. Отсюда нас перевели д. Иванково, где нас соединили с девушками Молотовского района. Мы в Иванково маршировали, ползали, выносили «раненых», делали всевозможные повязки, изучали матчасть. Ходили копать окопы и пулеметные ячейки. Я была прикреплена к взводу третьей роты и в конце октября мы ходили в Нахабино, где пробыли несколько дней. В Нахабино я стреляла из ручного и станкового пулемета. Утром ходила к бойцам, где проводила беседы, как оказать первую помощь себе и товарищу. Помогала на кухне. Враг был не очень далеко от нашего рубежа, я интересовалась всем, ходила изучать свой рубеж днем и ночью, я просила командира взвода, чтобы он мне объяснил цель, задачу, как будет вести бой наше подразделение. В Нахабино проводили боевые учебные занятия, я выполняла роль санитарки, но и наблюдала за действиями бойцов и, замечая те или иные ошибки на мой взгляд, я записывала в книжечку, а после занятий говорила своему командиру, который, если видел, что мои замечания правильные старался исправить. Нас (т. е. девушек) отзывают обратно в Иванково, на следующий день я уже работала машинисткой в штабе батальона. Из Иванково мы переехали в Спас. Я здесь работаю уже так же машинисткой.

 

13.01.42 г. Село Спас. Шеболдова М.

 

Воспоминания об организации коммунистических батальонов гор. Москвы

Метлин Виктор Арсеньевич

 

Война началась, когда я работал главным бухгалтером Наркомата Угольной промышленности СССР. Хотелось помимо своей основной работы еще что-то сделать на помощь фронту, и я с особой энергией работал последовательно сначала в Наркоматовской комиссии по эвакуации, а потом в штабе по обучению военному делу работников Наркомата. Оголтелые гитлеровские головорезы лезли на нашу Родину, наша прекрасная Красная столица подвергалась налетам фашистских стервятников и казалось, что все еще мало, очень мало сделал для помощи фронту.

В начале Октября немецкие полчища стали угрожать нашей всесоюзной кочегарке Донбассу. С чувством глубокой ненависти к врагу, с болью в сердце давали мы указания об эвакуации Донбасса, настаивая на том, чтобы обязательно были сохранены материалы (документы) необходимые для возобновления работы на угольных шахтах.

Спокойная уверенность подкреплялась полной верой и прочным убеждением в том, что когда бы и куда бы не влезла гитлеровская грабьармия – все равно она найдет погибель на полях и равнинах нашей родины, все равно армия мародеров, грабителей и насильников захлебнется в свой черной крови.

13 октября 1941 года я получил приказание эвакуироваться вместе с оставшимися работниками Центральной бухгалтерии в гор. Молотов. 14 октября 1941 года, утром зашел ко мне тов. Дехтярев Сергей Николаевич (Он работал секретарем коллегии Наркомнефти СССР). Поговорив с ним о том, что наша родина переживает тяжелые испытания, мы считали, что от членов партии требуется участие в непосредственной борьбе против фашистских захватчиков.

Днём 14 октября 1941 года в Партийном Комитете Наркомата меня известили о том, что для защиты Москвы организуются Коммунистические батальоны, и я заявил, что согласен встать в ряды бойцов этих батальонов.

Когда думаешь о том, насколько мужественно и твёрдо шли коммунисты Наркомата в батальоны, вспоминается следующий случай. Когда члену парткома Наркоматов Степанову А. П. заявили, что наряду с другими добровольцами ему до формирования следует пойти на комиссию, он стал категорически возражать и доказывал, что ему не нужно никакой комиссии, он хочет пойти на фронт и только и пошёл на комиссию лишь потому, что эта была партийная комиссия.

В ночь на 15 октября я подготовил к эвакуации дела и аппарат Центральной бухгалтерии Наркомата, отправил своих работников с грузом на железнодорожную станцию, а сам, собрав необходимое в вещевой мешок, явился на сборный пункт.

После того как нас распределили по подразделениям нам представили отпуск для сдачи дел по работе и устройству личных дел.

В Наркомате нас очень внимательно и участливо встретил член коллегии Наркомугля СССР тов. Киселев Н. А., при помощи которого мы быстро оформили необходимые документы и по его распоряжению аппаратом Наркомата были приняты наши денежные документы для направления их нашим семьям.

Такое участливое отношение к нам члена коллегии Наркомата нам очень помогло, так как у всех нас было только одно основное личное дело – это забота о семьях, большинство которых было вне Москвы

Шестнадцатого октября 1941 года мы были обмундированы, начались строевые занятия. Ночью на 17 октября мы изучали польскую винтовку, вооружившись которой были готовы к походу.

Характерны и незабываемы переживания при выступлении в поход на рубежи. Мы выступали для непосредственных действий с винтовками в руках против зарвавшихся захватчиков, готовые грудью защищать подступы к Красной столице, готовые своими костями загородить фашистским мерзавцам дорогу к Москве. Хотелось дороже отдать свою жизнь за наше правое дело, а поэтому был упрек к самому себе: зачем вовремя не овладел, как следует, военным делом. Передовые части нашей доблестной Красной Армии приостановили наступление гитлеровцев и мы, воспользовавшись предоставленной возможностью, стали укреплять наши рубежи, попутно обучаясь военному делу. Это были дни напряженной работы, но нам в то время казалось, что мы еще мало готовимся к достойной бойцов Коммунистического батальона встрече армии вшивых негодяев.

Из службы в рядах Коммунистического батальона (я был бойцом 3-го взвода 1-й роты) хочется отметить два момента – это поход в с. Нахабино и охрану минных полей.

Поход в Нахабино для нас был неожиданным т. к. мы занимали рубежи около канала Москва-Волга и полагали, что на этих рубежах придется встретить гитлеровских молодчиков.

Мне лично казалось, что пришло время (это было 21 октября 1941 года) пустить нас в бой на более отдаленных подступах к Москве.

Крепче сжималась в руках винтовка, особая прилежность появилась при чистке её, бережно хранили полученные гранаты.

После 26-километрового марша, выступили копать окопы (каждый для себя). Любовью исполнялась эта работа, тщательно присматривались к сектору обстрела, внимательно устраивали бойницы. Боевая тревога ночью, ожидание противника в окопах - это моменты напряжения, но в то же время моменты большого подъема, когда каждый из нас был готов к выполнению любого приказа командира, когда чувства исполняемого великого долга перед Родиной поднимает бойца и наполняет его какой-то особенной силой.

После похода наше подразделение было направлено на охрану минированных участков, для чего подбирались лучшие бойцы.

Насколько бдительно проводилась эта охрана видно из того, что с первых же дней охраны нашей частью минированных участков не было допущено ни одного случая происшествий. Но тогда, когда приводилось проходить мимо часового, охраняющего минированный участок около того или иного сооружения, не хотелось видеть, что на ближних подступах к Москве придется взрывать сооружения красавцы.

Наши доблестные передовые части повернули фашистских мерзавцев и теперь канал Москва-Волга может спокойно готовится к навигации, чтобы эта важная водная артерия в 1942 году была обращена на службу для полного разгрома гитлеризма.

3 ноября 1941 года, после того как я пришел из наряда, мне объявили, что меня вызывают в штаб дивизии. Сдаю оружие. Мой начищенный штык понравился старшине роты и он решил оставить его для себя.

Из штаба дивизии меня направляют в формирующийся артиллерийский полк и 5 ноября 1941 года я стал начфином Артполка.

 

Метлин В.А. начальник финансовой части Артполка

Январь 13 дня 1942 г.

 

Воспоминания об организации Куйбышевского коммунистического батальона г. Москвы

Лихарев Иван Алексеевич

 

В ночь с 13 на 14 октября 1941 года, я вернулся с трудового фронта, работал за городом Малоярославцем. По приезде получил трёхдневный отпуск, но уже 14 октября ко мне приехал член президиума ЦК профсоюза учителей Шляхов и сообщил, что партийная организация сегодня обсуждает вопрос об организации коммунистического батальона для защиты г. Москва.  Вечером 14-го числа на собрании я записался в коммунистический батальон Куйбышевского района. На этом же собрании было решено направить в коммунистический батальон члена ВКП(б) Кононова, который увильнул от вступления в ряды ополченцев и не поехал на трудовой фронт. Несмотря на решение парторганизации, Кононов и на этот раз в ряды коммунистического батальона не пошёл, мотивируя, что он в армию пойдёт только по призыву РВК. И этот «партиец» до сих пор не исключён из рядов ВКП(б), так как парторганизация совместно с ЦК профсоюза 16-го эвакуировалась из Москвы, а Кононов остался в Москве, и сейчас уже уехал в командировку по линии Центрального Совета ДСО «Учитель» в новорусские города, так как в Москве оставаться он боялся и из командировки он не вернулся до сих пор.

15 октября 1941 года бойцы Куйбышевского батальона в 2 часа дня стали собираться в 44 школе, что в Армянском переулке. Распределение по ротам и взводам проходило в основном по учреждениям, за исключением пулемётчиков и артиллеристов, которых сразу назначали в пулемётную роту. До вечера занимались оборудованием, часть товарищей немедленно была откомандирована за оружием. К 20-ти часам были привезены пулемёты и французские винтовки с патронами. Отдан был приказ о набивке пулемётных лент. К этой работе приступили все бойцы и командиры, а также сандружинницы. Пулемётные ленты отсырели, патроны не входят и нет опытного человека, который бы тут же показал, как нужно проводить эту работу. Бывший пулемётчик Ермолаев и юрист Шавельзон были заняты разборкой пулемёта и трудились над разрешением проблемы сальника, так как незнание материальной части пулемёта не приводило их к успешным результатам, вода протекла в приёмник, а требовалась привести пулемёт в состояние боевой готовности. Спасло наставление для пулемётчиков и к 10-ти вечера сальники были набиты, но набивка лент далеко не была ещё окончена. Для набивки пулемётных лент была дана машинка в разобранном виде, до полночи её собирали, но наладить так и не сумели и решили проводить набивку лент вручную. На каждый пулемёт было заправлено по несколько лент, но потом оказалось, что набивку лент проводили неправильно, патроны не входили в приёмник. И на следующий день, оставаясь в помещении школы военного городка, заново проводили набивку лент.

В то время, как одни товарищи занимались приведением пулемётов в состояние боевой готовности, другие изучали вновь полученные французские винтовки, разбирали патроны, распределяли запасные части и инструменты между отделениями пулемётной роты. Здесь опять не обошлось без курьёза, так как многие не различали патроны, и получалось так, что в одну и ту же ленту были набиты патроны калибра 7,62 и 7,92 мм. Многие удивлялись, что французские винтовки тяжелее и длиннее русских трёхлинеек, а почему-то заряжаются только двумя патронами. Около 10-ти часов вечера я услышал радостный возглас и сразу же около товарища Португалова образовался кружок. Оказалось, что после получения винтовок Португалов обнаружил, что винтовка заряжается не двумя, а десятью патронами. С этого момента товарищ Португалов стал считаться специалистом по французской винтовке, все пошли к нему за консультацией, как заряжать винтовку. Однако и этого специалиста постигла неудача в другом, он никак не мог разобрать винтовку, не сумел он этого сделать и на следующий день, когда уже прибыли в Щукино. Тогда было решено просить командование батальона о присылке нам в пульроту специалиста или инструктора, который бы показал, как разбирается эта винтовка. Но наша просьба не была удовлетворена, так как в батальоне не нашлось человека, который бы знал эту винтовку. 

Уже на следующий день мы дошли сами и научились разбирать и собирать эту винтовку, Настроение у собравшихся в школе было боевое. Все мысли были направлены на то, как бы скорее овладеть выданным оружием и, во всяком случае, быть готовым к столкновению с врагом. В городе уже чувствовалась необычная обстановка. В ночь с 15 на 16 октября, нам было дано разрешение покинуть помещение школы для устройства личных дел, получение расчёта в своих учреждениях. Этим воспользовались трусы, которые полагали, что это удобный момент для того, чтобы скрыться. Так, некто Сиволапов, который был в одном подразделении с нами, обратно не вернулся, но он сбежал «организованно», так как получил согласие на эвакуацию от своего начальства. Заручился бумажкой и с этой бумажкой в школу не являлся, чтобы одобрить своё отчисление из батальона, так как, зная, что этой бумажке не придадут никакого  значения.

Утром 16 октября батальон вышел из школы и направился занимать рубежи, которые были предназначены для нас в районе деревни Щукино. Все бойцы батальона хорошо знали, что мы можем продвигаться только вперёд и ни шагу назад. Начались дни боевой учёбы и работы. Со второго дня пребывания начали рыть укрепления, а вечером и ночью занимались изучением оружия. Недостаток шанцевого инструмента был быстро восполнен: командиру 1 пулеметного отделения т. Линда, работнику Центросоюза, было поручено собрать ломы, лопаты и топоры, пилы у местного населения. Население быстро откликнулось на нашу просьбу и к вечеру первого дня мы уже имели необходимый инструмент. Состав батальона был таков, что в нём было очень мало людей с начальным образованием, что обеспечивало быстрое овладение оружием. Так у нас рядовыми бойцами пульроты были: т. Белов – руководитель кафедры марксизма ленинизма, воинское звание - бригадный комиссар, т. Ступин – бригадный комиссар, теперь работает в политотделе дивизии. Командиром второго отделения был инженер Аскинази, лейтенант артиллерист, теперь работает помощником командира второго сп. Первым номером второго отделения был т. Португалов, работавший ранее инженером Мосторготдела. Этот список можно продолжать очень долго, так как людей, имевших воинские звания среднего и высшего комсостава, было очень много, большинство из которых были рядовым бойцами. Однако и среди людей батальона, которые пошли защищать грудью нашу Москву, нашлись люди, которые под разными предлогами искали случай, чтобы их отчислили из батальона. Так боец второго отделения Салоп, член ВКП(б), в прошлом участник гражданской войны, тогда он командовал полком, не раз заявлял, что он по состоянию своего здоровья не может драться с оружием в руках. Таких как Салоп набралось около 50 человек, которые и были направлены в распоряжение РК ВКП(б). Бойцы, командиры все имевшееся время использовали для владения техникой и с успехом справлялись со своей задачей. Если в первые дни пулемёты не были отрегулированы, то через три дня под руководством инспектора Ермолаева пулемёты уже давали не одиночные выстрелы, а давали очередь. А через неделю все пулемётные подразделения сдавали зачётную стрельбу и сдали ее успешно. В подразделениях не было такого бойца, который бы не знал материальной части, все умели собирать и разбирать пулемёт, замок пулемета, набить сальник. Учёба шла днём и ночью, каждую ночь стреляли в боевом охранении. И когда 31 октября приехали представители Московской пролетарской дивизии за пополнением, то желающих было так много, что отобрать требуемое количество не составило никакого труда. Многие бойцы несколько раз обращались к командованию, чтобы их скорее отправили на фронт и зачислили в число 50, но их просьбы так и не были удовлетворены. Наш батальон недолго носил название Куйбышевского коммунистического батальона. Уже через неделю началось объединение районных батальонов. Стал организовываться второй стрелковый полк, а в наш Куйбышевский батальон влились коммунисты и непартийные большевики Коминтерновского и Пролетарского районов. Начался новый организационный период. Начали ждать и работать во втором стрелковом полку, где я был в роте резерва.

 

13.01.1942 г. Комиссар (военком) 4 батальона ЛАП Лихарев И.А.

 

История вооружения Рабочего батальона Киевского района г. Москвы

Автор неизвестен

 

Источником получения вооружения для сформированного партийными организациями Киевского района города Москвы рабочего батальона были таковы:

        Имущество и реквизиты киностудии Мосфильм, в числе которого оказалось значительное количество изношенных и неукомплектованных французских винтовок, применявшихся при съёмке исторических фильмов.

        Учебные пособия, экспонаты военных уголков и кабинетов осоавиахимовских организаций района, из которых особенно пригодились учебные пулемёты, станковые и ручные, которые были получены без лент, дисков и запчастей к ним.

        В последних числах октября путём обмена с рабочими формированиями других районов удалось подобрать основные части и принадлежности, в том числе ленты.

        С завода №22 НКАП было получено несколько некомплектных пулемётов авиационных марки «Швак», из которых были собраны и смонтированы своими силами на автомашины своеобразные зенитно-пулемётные установки.

        Боеприпасы, в частности винтовочные патроны, были получены при прямом содействии райвоенкомата путём изъятия из комендантских взводов заводов, входящих в район и частично за счёт небольших запасов Райосоавиахима.

        Гранаты боевые, как РГД-33, так и «полька» были получены непосредственно с заводов промкооперации, их производящих по знакомству на основании простой записки.

        Одновременно с этими путями группового получения вооружения отдельные винтовки, гранаты и небольшое количество патронов доставлялись бойцами в батальон без всякого учёта, как отобранные у гражданского населения, подобранные в районах расположения других частей и т.д.

        Наличие в составе батальона группы квалифицированных слесарей-оружейников давало возможность после упорной и интенсивной работы, до 80% полученного вооружения привести в боевое состояние, в результате чего к моменту слияния в полк батальон Киевского района был обеспечен в основном индивидуальным оружием на всё наличие бойцов и даже смог сдать на склад полка излишествующие винтовки и пулемёты.

 

Интендант 2-го ранга

 

История вооружения первого коммунистического полка Московских рабочих

Агол Иосиф Миронович

 

15 октября 1941 года на защиту родной Москвы поднялись сотни добровольцев коммунистов и беспартийных большевиков. Организованные в районные батальоны они пришли на защиту рубежей на подступах к Москве. Вооружение рабочих батальонов производилось силами районов из того оружия, которое имелось у последних в наличии. Так Первомайский батальон был вооружён главным образом французскими винтовками. Другие батальоны были вооружены канадскими, польскими и русскими винтовками. Таким образом, при слиянии отдельных батальонов в полк оказалось разнокалиберность и разнотипность вооружений. Процентное соотношение указанного вооружения было: Французские винтовки – 33%, Польские – 30%, Канадские - 15%, Русские – 22%. Станковые пулемёты немецкие, русские и польские калибр 7,62 мм и 7,92 мм. Ручные пулемёты были преимущественно иностранных образцов польские и чешские, и лишь незначительное количество русских. Всё вооружение поступило из районных Советов Осоавиахима и Райсовета, от учебных заведений и также крупных предприятий.

Первой задачей, постановленной перед командованием, являлось организация вооружения отдельных подразделений одним типом и видом оружия. С этой целью было проведено внутреннее перераспределение оружия между подразделениями, что позволило вооружить первый батальон русскими винтовками, второй батальон – польскими, третий – французскими. Канадские винтовки были изъяты из вооружения основных подразделений и были переданы мелким спецподразделениям.

Такая же работа была проведена в части перераспределения станковых и ручных пулеметов.

Вторая задача, требовавшая немедленного выполнения, это приведение в боевую готовность наличного оружия. Для выполнения этой задачи была создана оружейная мастерская на базе  мастерской Первомайского батальона. Мастерская боепитания провела осмотр и необходимый ремонт всего оружия. Кроме того мастерская изготовила шомпола и другие приспособления по уходу и чистке оружия. Для ускорения ремонта применялся ряд приспособлений, весь ремонт производился в мастерской. Состав оружейных мастеров позволял производить более сложный ремонт стрелкового оружия и пулеметов. Так, по заданию дивизии мастерская выполняла ряд работ. Таким образом, разрешив первую задачу снабжения целых подразделений однотипным оружием и проведя качественную проверку всего оружия, полк перешёл к дальнейшей задаче - освобождение от многотипности в вооружении в целом по полку.

Получив из ПАСа русские винтовки, полк изъял полностью канадские винтовки, предав последние в дивизию. Затем, по мере поступления русских винтовок, стали изыматься из третьего батальона французские винтовки. В настоящие время на вооружении полка остались только два вида стрелкового оружия: русские и польские винтовки. Проведена также однотипность в вооружении станковыми пулемётами. Все пулеметы с калибром 7,92 мм с вооружения сняты и переданы в ПАС. На вооружении остались только станковые пулемёты «Максим» калибром 7,62 мм. В настоящее время проводится работа по унификации личного оружия. Все оружие калибром 6,35 мм русских и иностранных образцов, полученные в своё время из районов, отбираются и заменяются револьверами «Наган». Дальнейшая задача перед полком: обеспечить автоматическим оружием подразделения в соответствии со штатной положенностью.

 

Нач. артснабжения 1 сп мл. лАгол

 

История артиллерийских частей

Пономарев Николай Федорович

 

12 октября 1941 г. я был вызван из арт. академии им. Дзержинского в Москве, где мне было предложено формировать арт. дивизионов 261, 262, 263, 266, 272, 273, 276 и 273, но их формирование нач. составом и красноармейцами уже проходило в Кузьминках, в РВК г. Москва и Кунцево. Через 4 дня решением МВО был создан 5-й боевой участок, в который вошли 262, 273, 276 и 278 арт. дивизионы. Через 6 дней, т.е. 23 октября 273 ОАД личным приказом генерал-майора т. Устиновым был от нас изъят.

Как происходило формирование людьми: снабжались 262 ОАД в Москворецком РВК. 273 был создан из состава противотанковой арт. бригады, которая находилась тогда в Кунцево. А 276 и 278 формировались в Кузьминках. Боевую технику получали с Киевского вокзала, Павловской слободы, Чернышевских казарм и базы 38. Боеприпасы и прочее вооружение и приборы получали в этих же пунктах и плюс Лефортово. И 23 октября дивизионы, получившие мат. часть 1900 г.: боеприпасы, гранаты осколочно-фугасного действия и шрапнели, с плохо ещё подготовленным составом, но были готовы громить врага на подступах к столице.

Используя оставшееся время проводили с исключительным напряжением боевую подготовку.

Начались боевые стрельбы с тем, чтобы проверить мат. часть, боеприпасы и личный состав. Так началась жизнь артиллерии. В процессе всей боевой работы дополучали и пополнялись вся остальная техника. 28 октября 1941 г. получен приказ МВО за №0021 о формировании арт. полка ПТО. С этого момента началась организация арт. полка. Ком. состав присылали из штаба обороны г. Москва, личный состав был выделен из арт. дивизионов, затем были получены 260 из школы СибВО.

30 октября 1941 г. был получен приказ по дивизии №08 о формировании пола ПТО из 3-х арт. дивизионов 262, 276 и 278 с сохранением нумерации и хозяйства дивизионов, что было проделано.

На основании приказа МВО от 13 ноября арт. дивизионы из состава полка ПТО выведены, а полк стал формироваться заново, но уже не как полк ПТО, а как полк дивизионной артиллерии.

18 ноября по личному приказанию Военного Совета 276 ОАД был отправлен на фронт в район Завидово и с этого числа дивизион из состава артиллерии дивизии выбыл.

24 ноября 1941 г. получен приказ обороны г. Москвы №02 о формировании штабной батареи.

4 и 5 декабря 1941 г. 2 орудия 1 батареи 262 ОАД участвовали в бою, помогая своим огнём пехоте, находящейся на фронте.

16 декабря 1941 г. получен приказ начарта МЗО за №0278 о расформировании 262 ОАД: людской состав, матчасть и вооружение передать в стрелковые полки для формирования полковых батарей.

С этого времени началась жизнь полковых батарей, до этого для полковых батарей были подобраны люди (не полностью), которые занимались не как артиллеристы, а прорабатывали общие вопросы.

10 января 1942 г. 278 ОАД переименован из отдельного арт. дивизиона в противотанковый дивизион.

С момента получения штата в первых числах декабря началась организация отдельной зенитной батареи. Матчасть получена 12 января 1942 г. Людской состав поступал небольшими группами из отдела кадров МЗО.

В настоящее время имеем:

1.      Арт. полк 2-х дивизионного состава.

2.      278 противотанковый дивизион.

3.      Штабная батарея НАД.

4.      Зенитная батарея.

5.      По одной полковой и одной противотанковой батарее в каждом сп.

Имуществом, вооружением, матчастью и приборами до сего времени полностью не обеспечены.

 

Нач. штаба артиллерии З МКСД

Майор Пономарёв

 

История формирования Батальона трудящихся Советского района г. Москвы

Гольштейн Григорий Яковлевич

 

14.10.1941 г. в 10 часов утра было созвано совещание секретарей первичных парторганизаций Советского района, где было объявлено секретарём РК ВКП/б/, т. Андреевым о формировании батальонов трудящихся города Москвы.

В связи с этим было предложено секретарям парторганизаций отобрать самых лучших членов парторганизаций, комсомольцев и непартийных большевиков с предприятий, учреждений и учебных заведений в порядке добровольной записи, а также в порядке партмобилизации.

В 18:00 14 октября 1941 года штаб по формированию батальона, в который входил секретарь РК ВКП/б/, Андреев, Райвоенком майор Качнов и заведующий военным отделом РК ВКП/б/ Черныщов, лично знакомились с товарищами, назначенными на командно-политические должности и утвердили следующий состав: командир батальона подполковник Крюков (который самовольно 15 октября 1941 года оставил свой пост и уехал вместе с наркоматом Вооружения в г. Молотов); комиссар батальона ст. батальонный комиссар Гольштейн Г.Я., командиры 1-ой стрелковой роты лейтенант Трофимов, 2-ой стрелковой роты техник интендант Дмитриев и пульроты лейтенант Шапурин (также вместе с комбатом покинул пост и уехал). Политруками рот были назначены: 1-ой роты – Караковский, 2-ой роты Шефер, в последствии отпущен домой, и пульроты – Михайлов.

С 9:00 15 октября 1941 года начали приходить во вновь формируемый батальон, который находился на 2-ой Братской улице (школа №131). В течении всего дня 15 октября и в половине 16 октября 1941 года шли всё время бойцы, которые опрашивались и направлялись по ротам.

16 октября 1941 года к вечеру было получено оружие для батальона в количестве 190 штук винтовок (польских) с патронами, 16 отечественных пулемётов «МАКСИМ» и 4 ручных пулемёта (бельгийских). Кроме того, было получено большое количество противотанковых гранат, случайно была обнаружена на улице грузовая машина без владельца, на которой находилось 990 противотанковых гранат, которые были доставлены в батальон. Начиная с 16 октября 1941 года, ежедневно усиленными темпами проводились занятия по боевой и политической подготовке.

16 октября 1941 года согласно указаниям генерал-майора Фролова было оставлено в батальоне всего лишь две роты: одна стрелковая и одна пулемётная, так как полученное оружие не обеспечивало полное вооружение 2-х стрелковых рот.

Всего в батальоне при двухротном составе было 381 человек, из них членов и кандидатов ВКП/б/ – 180 человек, членов ВЛКСМ – 95 и беспартийных – 106 человек. В ночь с 15 на 16 октября 1941 года генерал-майором Фроловым был отдан приказ нашему батальону занять рубеж в районе Кунцево, деревня Мазилово. Немедленно, я вместе с комбатом и комротами выехали в этот район для его принятия.

К вечеру 16 октября 1941 года это приказание было отменено, и нашему батальону было приказано прибыть на стадион Динамо, откуда с батальонами других районов мы должны были занять новые рубежи. Через два часа, около 21:00 16 октября 1941 года нам было приказано не выходить из школы и ждать дальнейших приказаний, 17 октября 1941 года в 15:00 было получено от генерал-майора Фролова приказание к 17:00 этого же дня выступить всему батальону в районе Тимирязевской академии для формирования 1-го коммунистического полка. В указанный срок батальон прибыл и был размещён в водном институте Тимирязевской сельскохозяйственной академии. С утра 18 октября 1941 года ежедневно началась напряжённая работа по изучению материальной части оружия, гранатометанию, самоокапыванию и строевым занятиям. В ротах приступили к выпуску боевых листков и стенных ротных газет. Ежедневно проводились политические информации и беседы.

При формировании 1-го коммунистического стрелкового полка, нашему батальону было предложено на базе отдельных рот батальона сформировать отдельные штабные роты 1-го сп. Таким образом, на базе нашего батальона были сформированы роты ПВО, рота связи, разведрота, саперная рота, комендантский взвод, химический взвод, огнемётный взвод, непосредственно подчинённые штабу 1 сп. Формирование указанных подразделений было закончено к 30 октября 1941 года. 60 человек бойцов, командиров и политработников были откомандированы обратно в Советский РК ВКП/б/ за невозможностью их использования. С этого же числа мы перешли на довольствие красноармейского пайка в 1 сп, так как до 29 октября 1941 года мы питались в столовой треста Главресторан, частично за свой счёт и за счёт Райсовета.

29 октября 1941 года я был назначен комиссаром штаба 1-го сп, где пробыл до 15 ноября 1941 года. С этого же числа я был назначен отсекром партбюро 1-го сп, пробыв на этой должности в полку до 25 ноября 1941 года, я получил предписание политотдела 3-й МКСД о моём назначении военкомом ОБС, куда я немедленно направился и приступил к исполнению обязанностей.

С 25 ноября 1941 года и по настоящее время я нахожусь в ОБС в должности военкома.

Из среды личного состава батальона, много бойцов были выделены на командно-политическую работу, как в самом 1 сп, так и в дивизии. К таким бойцам относятся Киверин, Караковский, Жидкова, Ена, Гудесблат, Калинин, Шамшурин, Захаренко, Палкин и другие.

Прилагаю при сем типовой штат батальона трудящихся г. Москвы, приказ батальону от 29 октября 1941 года №4 о расформировании батальона и передачи личного состава в подразделения 1-го сп и других частей, три копии политдонесений, вырезки из газет «Правда» и «Красный воин», от 23 октября 1941 года, где указана работа Советского батальона. Кроме того в газете «Известия» от 23 октября 1941 года имеется заметка о батальоне Советского района «Героические защитники Красной Столицы», которую я приложить не имею возможности из-за отсутствия у меня газеты..

 

Бывший комиссар батальона трудящихся Советского района

Ст. бат. комиссар Гольштейн 25.01.42 г.