Воспоминания

Полтихин Павел Григорьевич

 

Родился я в 1924 году в с. Жарки Костромской области. После пожара в 1936 г. родители переехали на Урал, где я учился и рос до 7 класса. В 1939 году мобилизовали в ФЗО. После направили работать в г. Пермь слесарем. В ФЗО обучались 6 месяцев. Война застала меня на работе в 3 смену. Многие утром же пошли в военкомат с заявлениями добровольно на фронт. Мы тоже пришли, но на нас посмеялись и выпроводили из военкомата со словами «Малы, подрастите немного, а там видно будет». (Действительно я был ростом мал). Как не упрашивали, ничего не вышло, и тогда мы решили с этого завода сбежать (он был военный) и из города Перми. В другом городе мы первым делом зашли в военкомат, объяснили, что и как мы хотим. Нас обрадовали, что просьбу удовлетворят после окончания военного обучения. Написали заявления тут же. Курс обучения прошли в июне. Тогда нашу просьбу удовлетворили. 9июня 1942 года нас 19 человек 17-летних добровольцев повезли в Москву.

Остановились на Ухтомке в школе 430. Когда узнали, что мы приехали с Урала, а вместе с нами прибыли из Сибири, нас сразу же определили в запасный полк. Но на фронт нас допустили лишь в октябре 1942 года, когда проверили, как мы ходим на лыжах, ориентируемся на местности, что в дальнейшем очень пригодилось.

Кто лучше ходил, направили в Особый лыжный батальон 53 гвардейской Московской дивизии, бывшей 3-й Московской коммунистической дивизии.

Командиром Особого лыжного батальона был капитан Марченко. Командир мне и другим очень понравился. Он сразу же приказал нас одеть во все новое, чистое, после чего уселся на снег рядом с нами и разговаривал как отец родной. Мы его так и назвали «наш батя». Меня назначили в 1 взвод разведки. Командира взвода не помню, так как он с нами не ходил в разведку, а все возлагал на старшину-сибиряка. Впоследствии он и был командиром взвода нашего. Старшина часто рассказывал, как он ходил на медведя с ножом, и нас учил не столько с автоматом ходить, как с ножом. Это говорит, не медведь, тут можно и кулаком ударить, оглушить. Что он впоследствии и подтвердил.

Мне очень запомнился первый наш выход в разведку.

Капитан Марченко, наш батя, пришел, уселся с нами рядом и говорит, как бы советуется, что делать: «нашему командованию надо бы узнать, что думает немец делать, как быть …» Но мы сразу же поняли, что надо достать языка (он, конечно, мог бы приказать, но у него была тактика, чтобы мы сами догадались, для того и разведчик. После разговора со всеми попрощался за руку, спросил, кто дома остался. Отдали все документы и тронулись в путь.

Только прошли нейтральную полосу (это полоса между нашими окопами и немецкими), начался минометный обстрел. Все бывалые залегли, а я стою и смотрю, как мины рвутся. Подполз старшина и дал мне подзатыльник: «Ложись, а то убьет». А я в ответ, что дерешься? Я в кино это видел, но все же встал на колени. Он опять говорит: «Ложись!» Лежу, а голову поднимаю, все мне интересно. Да, действительно, был еще ребенок наивный, до тех пор, пока не увидел раненого товарища. Тогда по коже пошел мороз и тут-то появилась злость на врага.

Кончился обстрел, мы ползком по-пластунски перешли немецкую линию фронта, то есть окопы. Днем наблюдали наши наблюдатели и все координаты нам дали. Перерезали телефонный провод и залегли в кустах в белых халатах. Но немного полежали – очутились в воде, все мокрые, так как было болото. А ветер завывает холодный, но нам надо выполнить задание, просьбу бати. Ждали, но никто не идет исправить связь. Старшина подал знак двигаться влево. Впереди показалась фигура часового. Старшина поднялся, как кошка прыгнул на спину, но тот успел крикнуть. Из землянки выскочил другой и говорит, спрашивает: «Чо, русь опять ?». Так по-русски и сказал, и хотел стрелять, но один из наших опередил, одним выстрелом успокоил. А этот все хочет сбросить старшину, сидящего на спине, кидает из стороны в сторону.

Мы подскочили и давай тыкать ножами в заднее место, он сразу обмяк, упал. Потащили к своим и уже в наших окопах заговорил, что давно хотел перейти к нам. Они многие так говорили.

После этой вылазки разведчики, батя часто смеялись: «Как в кино мины рвутся».

Много мы после этого ходили в разведку, сходились с финнами. Они были на нашем участке фронта, то есть под Демянском, а вернее его называли Демянский котел.

Выбыл я из батальона 30 января. Всего я был три с половиной месяца в лыжном батальоне.

После госпиталя нас направили опять в свою дивизию, но по дороге на фронт попал латышский генерал и перехватил нас. Так я оказался в Латышской дивизии и воевал вместе с ними до полного разгрома врага. Начал под Старой Руссой, Новосокольники. Белоруссия, Латвия до побережья Балтики.

 

27.11.1981